Унизительные просьбы

Нужно было только скрыть все те унизительные просьбы, с которыми кайзер и германская дипломатия обращались к России, равно как и шантажистские маневры, которые пришлось применять в отношении к Англии, скрыть тот страх, который охватил правительственные сферы в самом начале конфликта, и те угрозы, которые закулисно направлялись в разные стороны,—и тогда шествие германского правительства к договору с Китаем об аренде Цзяочжоу могло выглядеть как сплошной дипломатический триумф. Бюлов так и поступил. Он воспевал «одинаковое звучание» интересов Германии и России в Европе и «параллельность» этих интересов в Восточной Азии. Он отметил, что «соответствующие инстанции в Лондоне», вопреки тому, что пишет английская пресса, понимают, что Германия действует только «в интересах культурного прогресса человечества» и на этом поприще готова выступать «в гармоническом сотрудничестве также и с Великобританией». Он нашел совершенно естественным стремление Франции к распространению своего влияния за пределы Тонкина. Словом, он представил сложившуюся международную обстановку в самом розовом свете, а разбойничье вторжение германского империализма в Китай — как шаг весьма удачный, своевременный и никого не затрагивающий. Даже Китай, оказывается, мог быть доволен, что его не собираются делить. Бюлов, таким образом, скрыл и то, что захват Цзяочжоу послужил последним толчком к разделу Китая на сферы влияния.


Comments are closed.